vid_1

%h~:~%m
Главная \ Статьи \ Правовая природа Договора об образовании СССР 1922 г.

Правовая природа Договора об образовании СССР 1922 г.

« Назад

29.12.2014 16:05

Правовая природа Договора об образовании СССР 1922 г.*

В статье рассматриваются подходы к пониманию правовой природы  договора об образовании СССР 1922 г., предлагается и обосновывается новый подход; делается вывод об изначальном предназначении данного договора как части Конституции СССР.

Ключевые слова: Образование СССР, история конституционного законодательства, I Съезд Советов СССР, Конституция СССР.

The article describes the approaches to the legal character of the Treaty of the USSR creation; suggests and justifies a new approach and draws a conclusion about the initial purpose of such treaty as the part of the Constitution of the USSR.

 Keywords: the USSR creation, the history of constitutional legislation, the 1st Congress of Soviets of the USSR, the USSR Constitution.

 

На первый взгляд, может показаться, что обозначенная в заголовке настоящей статьи проблема уже давно неактуальна – прошло более двадцати лет с момента разрушения Советского Союза, а значит, историческая «страница» всё-таки перевернута и нечего к ней возвращаться, тем более, вспоминать акт, принятый 92 года назад. Однако «страница» хотя и перевернута, но, видимо, всё-таки не до конца, поскольку, представляется, что ясного научного осмысления процесса, происходившего в конце 80-х – начале 90-х г.г. XX в. в СССР, ещё нет. Одним из интереснейших фактов в этом процессе является свершившаяся «ликвидация» государства «одним махом» путём денонсации Договора об образовании СССР[1]. Но еще интереснее представляется практически всеобщее признание данного факта как естественного, самого собой разумеющегося.

И тут сразу возникает проблема: а можно ли прекратить существование государства путем прекращения действия договора его образовавшего вообще и «прекратить» Советский Союз путем «денонсации» Договора об образовании СССР, в частности? Для ответа на данные вопросы обратимся к анализу правовой природы Договора об образовании СССР.

В учебной, а иногда и в научной литературе[2], появление рассматриваемого документа связывают исключительно с работой I Съезда Советов СССР, утвердившего данный договор. Но в таком случае возникает, по крайней мере, два вопроса: утвердившего после кого? И утвердившего на каком правовом основании? Не может же орган государства, которого еще не существует, функционировать, притом создавать само государство. Очевидно: если нет государства – нет и его органов. Возникновение данных вопросов свидетельствует о неоправданном упущении из вида роли важного с юридической точки зрения события – состоявшейся накануне I Съезда Советов СССР конференции полномочных делегаций республик, решивших создать единое государство – Советский Союз. На важность конференции справедливо указывал в свое время проф. О. И. Чистяков[3].  Конференция состоялась 29-30 декабря 1922 г., и на ней были обсуждены, а затем подписаны два основополагающих документа – Декларация об образовании СССР и Договор об образовании СССР.

По мнению большинства ученых[4], союзный договор после подписания на конференции полномочных представителей имел характер международно-правовой, поскольку был подписан делегатами, представлявшими юридически независимые государства. Договор об образовании СССР вместе с Декларацией  затем были переданы I Съезду Советов СССР на утверждение. Что же подразумевалось под “утверждением”? Вопрос, как будет затем показано, не простой, поэтому большинство исследователей не пытались дать правовую оценку процессу утверждения, а подошли к вопросу с другой стороны – проанализировали правовые последствия такого утверждения. И в связи с этим были высказаны две интересные, прямо противоположные, точки зрения.

Одни учёные – Д.Л. Златопольский[5], О.И.Чистяков[6] и т.д. – придерживаются точки зрения, что после утверждения I Съездом Советов – высшим законодательным органом страны – союзный договор 1922 г. перестал быть международно-правовым актом, “превратившись” в закон, другие учёные (например, С.Ф.Кечекьян[7], И.И.Лукашук[8], П.П. Кремнев[9]) считают, что союзный договор как был международно-правовым актом, так им и остался, а на I Съезде Советов СССР произошла лишь инкорпорация международно-правового акта.

Для начала рассмотрим аргументы юристов-“международников” в пользу инкорпорации.

Один из исследователей вопроса образования СССР – П. П. Кремнёв – считает, что съезду утверждать факт образования Союза было незачем, поскольку государство уже было создано, поэтому на Съезде произошло конституирование власти путем “рецепции” конституционно-правовых норм из международно-правового акта во внутригосударственный. Исследователь задаётся вопросом: “Что делегаты должны были утвердить на I-м Съезде: собственно факт образования единого государства, оформленный подписанием договора, или постановление съезда о принятие “в основном” положений договора конституционного характера? Ответ следует сам собой - последнее”[10].

Данное утверждение автора вызывает серьёзные возражения.

Во-первых, делегаты Съезда Советов “не вычленяли” из договора нормы конституционного права и нормы международного права, а голосовали (что вполне естественно) за единый акт.

Во-вторых, вместе с договором принималась Декларация об образовании СССР, которая не содержала норм конституционного права, а лишь провозглашала создание нового государства. Это свидетельствует о том, что образование СССР для Съезда не было вопросом второстепенной важности.

В-третьих, вызывает сомнение, что Съезд Советов СССР “громада, –которого, – … поглощала конференцию”[11] будет созываться только ради конституирования структуры власти в обход главному событию – образованию Советского Союза. К тому же Съезд Советов открылся в тот же день, когда был подписан договор об образовании СССР.

В-четвертых, о важности именно образования СССР свидетельствует психологическая атмосфера, существовавшая на Съезде Советов, многочисленные восторженные речи делегатов Съезда, славивших образование Союзного государства:

Смидович: “…Да здравствует учреждаемый ныне (подчеркнуто мной – Д.Л.) Союз советских социалистических республик!”;

Сталин: “…сегодняшний день … кладёт вехи между старым, уже пройденным периодом … и между новым, уже открывшимся периодом, когда отдельному существованию советских республик кладётся конец, когда республики объединяются в единое союзное государство…” и др.[12]

В-пятых, как видно из выступлений на Съезде, союзный договор замышлялся именно как документ, который должен проделать долгий путь к окончательной редакции и в итоге стать высшим внутригосударственным актом страны.

То есть передача Договора и Декларации об образовании СССР, подписанных на конференции, на утверждение I Съезда Советов задумывалась изначально.

Фрунзе: “…Над оглашенным перед вами текстом (союзного договора – Л.Д.) мы работаем уже давно. В основных чертах он был рассмотрен и принят на предшествующих национальных с’ездах – Украины, Закавказья, и Белоруссии. Те основные моменты, которые были выдвинуты на этих с’ездах, легли в основу и настоящего, предлагаемого вашему вниманию союзного договора. В дальнейшем эту работу продолжала конференция полномочных делегаций, избранных национальными с’ездами. Делегации внимательно рассмотрели все пункты … делегации считают необходимым поступить следующим образом: сейчас утвердить и текст декларации, и текст союзного договора только в основном…”[13]

Таким образом, над главным законом нового государства работали скрупулезно и кропотливо.

В-шестых, из стенограммы заседания полномочных делегаций следует, что делегаты выносили на рассмотрение Съезда три документа: декларацию, договор об образовании Союза ССР и проект постановления Съезда об утверждении этих документов (а не только проект постановления, как пишет П. П. Кремнёв).

КАЛИНИН. Порядок дня, занятия конференции, принятия деклараций, рассмотрение и утверждение договора, проект постановления Съезда Союза Советских Федераций. Дополнений нет.[14] 

КАЛИНИН. Я предлагаю после прочтения проекта декларации прочесть и договор и постановление. После этого утвердим договор и постановление и тогда же утвердим декларацию (во всех случаях подчеркнуто мной – Д.Л.)…[15]

 

Данные факты свидетельствует не в пользу инкорпорации.

То, что и на конференции, и на Съезде рассматривался один и тот же акт следует, к примеру, из выступления на конференции её председателя.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Есть несколько предложений. Я только переголосую последнее. Кто за то, чтобы этот договор принять, подписать и внести на съезд советов, с тем, чтобы потом он пошёл на одобрение на местные ЦИК и для дальнейшей переработки

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. ... Кто за то, чтобы принять этот договор и внести его на съезд советов без поправок. Кто против  – мало. Договор принимается. Теперь приступаем к обсуждению декларации.”[16]

 

Таким образом, даже применяемые современным правом конструкции доказывают отсутствие инкорпорации договора об образовании СССР 1922 г.

Далее, если мы обратимся к ст. 25 Договора, то увидим интересную формулировку: “Утверждение, изменение и дополнение союзного договора подлежат исключительному ведению Съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик”. То есть процедура утверждения договора съездом предусматривалась самим договором. Но может показаться, что в ст. 25 речь идёт о договорах, которые могли бы быть заключены в будущем с какой-нибудь новой республикой, а единственное число слова “договор” объясняется стилистическими особенностями. Становится несколько яснее, если обратиться к п. “в” ст. 1 Договора, предусматривающему отнесение к ведению Союза ССР “заключения договоров о приёме в состав Союза новых республик”. В данном случае говорится о договорах во множественном числе. И это объяснимо: по мнению большевиков велика была вероятность свершения мировой социалистической революции и, возможно, образования мирового союза республик. Собственно сам факт образования СССР вдобавок ко всему должен был послужить примером объединения. Именно поэтому говорилось о “союзных договорах”. А в ст. 25, следовательно, не случайно, а вполне осознанно употребляется слово “договор” в единственном числе, то есть имеется в виду именно союзный договор 1922 г.

Далее обратимся к другому аргументу П. П. Кремнёва, согласно которому I Съезд Советов СССР не был “наделён соответствующими полномочиями по принятию актов законодательного характера”, а “общесоюзные органы государственной и исполнительной власти” начали действовать “с вводом в действие первой Конституции СССР, принятой 2-й сессией ЦИК СССР 6 июня 1923 г.”. Поэтому “I Съезд Советов СССР следует признать учредительным, в силу чего придать Договору 1922 г. качество закона он не мог в принципе”[17].

Данный аргумент вызывает недоумение. Исследователь создаёт замкнутый круг –  нелегитимный Съезд избирает ЦИК, который вводит в действие Конституцию, которая легитимирует сам Съезд. Однако в реальности было иначе: I Съезд Советов приступил к реализации положений договора не только путём его утверждения, но и формированием Центрального Исполнительного Комитета СССР, что свидетельствует о полномочности Съезда.

Настораживает ещё и то, что П. П. Кремнёв противоречит своим же предшествующим аргументам – в предыдущем параграфе своего исследования, когда учёный доказывал международно-правовой характер принятого делегатами конференции договора, он заключил: “... большинство участников конференции были согласны с тем, что их главная и скорейшая задача заключается в подписании международного договора об образовании федеративного государства, а в этой федерации в соответствии с уже заключённым соглашением и на его основе Съезд Советов, как высший орган государственной власти, может принимать нормы конституционного характера. Об этом свидетельствует содержание и ход работы конференции полномочных делегаций”[18]. Имел ли съезд законодательные полномочия или нет, – к сожалению, так и осталось неясным.

Поэтому вряд ли можно говорить об инкорпорации. Против неё свидетельствует не только сам договор об образовании СССР 1922 г., но также ход работы конференции полномочных представителей и Съезда Советов СССР. Против неё говорит и дальнейшее историческое развитие: союзные республики, которыми впоследствии становились автономные республики, а также государства, вошедшие в состав СССР, были приняты на основании актов внутреннего права.

Узбекская и Туркменская ССР стали полноправными членами союзного государства на основании постановления III Съезда Советов СССР[19]; Таджикская ССР – на основании соответствующего закона[20]. Были приняты законы и в отношении Карело-Финской АССР[21], прибалтийских государств[22], а также Молдавии[23]. Казахская и Киргизская АССР стали полноправными союзными республиками в соответствии с новой союзной Конституцией СССР 1936 г.

Данные акты содержали положения о вхождении республик на основании Конституции СССР, а не договора.

После прекращения существования Закавказской Федерации Грузия, Армения и Азербайджан стали самостоятельными союзными республиками в составе СССР, причём также на основании акта внутреннего права – нового основного закона Союза ССР 1936 г. Вышеизложенное свидетельствует о том, что инкорпорации быть не могло, иначе бы новые республики (по крайней мере, закавказские, которые являлись соучредителями Союза) не входили в состав СССР на основании внутреннего права. Не может же часть государства в своём основании иметь международно-правовой акт, а часть – внутригосударственный.

Вхождение Прибалтийских государств и Молдавии с состав Союза ССР происходило в период действия Конституции СССР 1936 г., которая не содержала текста союзного договора как целого акта. Принятие новых республик произошло исключительно на основании актов внутреннего права – законов. Хотя если бы на момент вхождения в СССР действовал союзный договор как акт международно-правовой, то, исходя из принципа равноправия членов Союза, они должны были бы его подписать и стать полноправными его участниками. Участниками союзного договора они стали, но только договора-закона, который был “растворён” в “сталинской” Конституции. Изменение численного состава членов СССР на конституционном уровне было закреплено лишь одним актом (актом внутреннего права) – законом “Об изменении и дополнении статей 13, 23 и 48 Конституции (Основного Закона) СССР”[24], который соответствующим образом изменил статью 13 Конституции, в которой перечислялись союзные республики.

Таким образом, инкорпорации международно-правового акта не было. Однако, думается, что её не могло быть, в принципе. Исследователи высказывают разные точки зрения на вопрос о правовой судьбе союзного договора после утверждения его I Съездом Советов СССР и не анализируют его юридическую природу с момента утверждения конференцией полномочных представителей, сходясь во мнении, что после утверждения конференцией договор был международно-правовым. Представляется, что это не так.

Как известно, субъектами международного права, в первую очередь, являются государства[25]. То есть если утверждать, что Договор об образовании СССР был международно-правовым актом, нужно делать вывод, что СССР не был государством, а представлял собой, в лучшем случае, конфедерацию, поскольку наличие международной правосубъектности и у государства, и у его частей – это нонсенс. Если исходить из традиционного представления об СССР как о государстве, то, получается, что договор об образовании СССР 1922 г. никогда не был международно-правовым актом, а значит, и его инкорпорация просто невозможна.

Рассматриваемый договор имел характер учредительный, то есть единовременно, однократно вызвавший определённые правовые последствия в виде создания государства, после же выполнения своей «роли» договор утрачивает юридическое значение. Правовая природа договора о создании государства и его соотношение с международно-правовыми договорами, как представляется, аналогичны договору о создании юридического лица в частном праве и его соотношению с другими гражданско-правовыми договорами, например, договором купли-продажи, мены, аренды и т.д.: внешне договоры схожи, но по содержанию и правовым последствиям они принципиально различны. Поэтому будет выглядеть странной попытка ликвидировать юридическое лицо путем прекращения договора о создании данного юридического лица. И если данная конструкция для частного права очевидна, то почему-то та же логика в отношении публичного права исследователями не замечается.

Таким образом, Договор о создании СССР не был международно-правовым актом, а был актом учредительным, то есть учредившим государство и затем утратившим свое юридическое значение.

Теперь необходимо определить момент вступления данного договора в юридическую силу.  С учетом того, что все республики, ставшие затем членами нового государства, обеспечили своих делегатов необходимыми полномочиями на подписание договора[26], то, получается, что договор вступил в силу с момента его подписания на конференции полномочных делегаций, а, следовательно, образование СССР было юридически оформлено, и деятельность его органов, в том числе I Съезда Советов СССР, легитимирована именно на конференции полномочных делегаций.

Однако не может не привлечь внимания еще один интересный факт – это содержание работы конференции полномочных делегаций. Казалось бы, если делегаты создают общее государство, то они должны были бы, в первую очередь, обсуждать вопросы, связанные с формой государственного единства, с разграничением компетенции между Союзом и союзными республиками, со структурой высших органов государственной власти и т.д. Но, как ни странно, это вопросы на конференции не обсуждаются. Конференция проходит чрезвычайно оперативно и на ней, по сути, обсуждаются лишь стилистические правки в договор и в декларацию, внимательнейшим образом выверяется их текст. Однако и это еще не всё – аналогичную работу, предполагалось, будет проводить I Съезд Советов СССР, а также центральные исполнительные комитеты союзных республик, которым затем после съезда будут переданы Договор и Декларация для анализа… Какой же документ в государстве обычно так тщательно выверяется и обсуждается, как на уровне «центра», так и на уровне «регионов»? Напрашивающиеся в этой связи предположения о реальной роли договора об образовании СССР, которая отводилась ему союзными республиками, подтверждаются рядом документов.

Так, 13 декабря 1922 г. VII Съездом Советов УССР принимается постановление «Об основах Конституции Союза Социалистических Советских Республик»[27], предусматривающее, несмотря на название акта, положения, которые, по мнению УССР, необходимо «положить в основу нового союзного договора (выделено мной – Д.Л.)». Кроме того, п. 9 указанного постановления предусматривает: «утверждение, изменение и дополнение Союзной Конституции или заменяющего таковую союзного договора (выделено мной – Д.Л.) составляет исключительную прерогативу съезда Советов Республик». А п. 16 постановления содержит следующее предложение: «ЦИК Союзных республик обязывается провести соответственные договору о Союзе Социалистических Советских Республик изменения в своих конституциях».

В другом постановлении[28] того же VII Съезда Советов УССР также содержатся достаточно интересные положения: «Принимая во внимание согласие, выраженное правительствами братских республик РСФСР, БССР и Федерации Закавказских Социалистических Советских республик на созыв Общесоюзного съезда для выработки и утверждения основ Конституции Союза Социалистических Советских Республик … постановляет … делегатов, избранных на Всероссийский съезд, облечь от имени УССР делегатскими полномочиями на разработку и окончательное утверждение Конституции Союза Советских Социалистических Республик (выделено мной – Д. Л.)».

Также интересно отметить выступление на конференции полномочных делегаций Рыкова и Сталина. Одним из делегатов конференции – Петровским – было внесено предложение о принятии Декларации об образовании СССР Съездом Советов СССР без дальнейшей передачи в союзно-республиканские ЦИК. На это Рыков в своем выступлении заметил: «Здесь есть одно неудобство. Декларация и договор составят единый основной закон, всей конституции[29] (выделено мной – Д. Л.). Разбить основной закон на две части и одну половину утвердить сейчас, а другую и притом главнейшую отложить на 3 месяца, неудобно. Лучшее и удобнее основной закон, целиком принять и утвердить в качестве основного закона сразу. Декларация вступить в силу без договора не может и весь основной закон вступит в силу сразу через 3 месяца». Возразил Петровскому также и Сталин: «Дело в том, что так не делается. Над нами будут смеяться. В договоре не сказано, что мы действуем на основании Советской власти и основы Советской власти не изложены. В договоре не сказано, что власть будет строиться на диктатуре пролетариата. Это не преддверие, а основание всяких договоров, возможных между республиками. Она написана в тоне прокламации, но все декларации так пишутся. На 3-м Съезде Советов РСФСР, когда были декларации и основные пункты конституции, их объединили в единый основной закон и вместе они составляют конституцию (выделено мной – Д.Л.). Этот пункт общепринятый и то, что предлагают, нецелесообразно…».

О союзном договоре как о Конституции говорилось и на сессии Всеукраинского ЦИК в апреле 1923 г., когда рассматривался вопрос о содержании договора[30].

Исходя из приведенных документов можно сделать несколько важных выводов: во-первых, декларация и договор об образовании СССР изначально мыслились как Конституция нового государства, в которой Декларация будет выполнять роль преамбулы; во-вторых, за логику построения новой Конституции была принята логика построения Конституции РСФСР 1918 г., также включавшая декларацию – Декларацию прав трудящего и эксплуатируемого народа.

Таким образом, договор об образовании СССР был, прежде всего, основным законом нового государства, он изначально замышлялся как будущая Конституция СССР. Именно поэтому его текст внимательно вычитывали и правили и на конференции полномочных делегаций, и на I Съезде Советов СССР, и на заседаниях ЦИК союзных республик. А договора, который бы создавал новое государство «с чистого листа», в истинном смысле слова договора об образовании государства не было.

Важно отметить, что республики не вели себя надменно, подчеркивая, что они самостоятельные государства, которые только по своей доброй воле решили войти в состав нового государства и в связи с этим будут концептуально обсуждать и сражаться за каждый пункт договора о союзе, боясь ущемить свой суверенитет. Напротив, республики выступали в качестве частей единого целого, и это целое они формально юридически дооформляли. И такое поведение будущих союзных республик объясняется, пожалуй, тем фактом, что до декабря 1922 г. Советский Союз фактически существовал. В этой связи вызывают интерес многочисленнейшие упоминания еще до образования СССР в официальных документах будущих союзных республик понятия «Советская Федерация»[31].

Ярким примером, показательным во многих отношениях, является выступление одного из делегатов II Всеазербайджанского Съезда Советов Рабочих, Крестьянских, Красноармейский и Матросских Депутатов в мае 1922 г., который говорил: «Задают вопрос: … «платит ли нам деньги за керосин Р.С.Ф.С.Р.?» … Нефть составляет не только собственность одной Азербайджанской республики, но и всей федерации, всех советских республик…»[32].

Таким образом, существование единого государства на практике не вызывало сомнений[33], поэтому ставился лишь вопрос о создании основного закона данного государства, а юридически отражавший бы факт объединения республик договор, видимо, казался лишним.

Теперь обратимся к “Постановлению об утверждении декларации и договора об образовании СССР”[34], содержащему формулировку, которая не может не привлечь к себе внимания:

П. 1 принятого Съездом постановления предусматривает: “Декларацию и союзный договор в основном утвердить”.

Слова “в основном” вызывают некоторую неопределённость. Вступил договор в силу или нет? Передача договора и декларации на рассмотрение союзных ЦИК вроде бы свидетельствует о том, что оба документа ещё не вступили в силу. Получается, что Основной закон у вновь образованного государства еще не появился? Каким же образом следует толковать слова “в основном”? Думается, – буквально. Что подразумевается под этими словами, вероятно, и сами делегаты точно не знали. Однако логически определить смысловое содержание слов не так и сложно. Кажется, не вызывает сомнения, что под загадочными словами подразумеваются:

– образование СССР (на это дали согласие все республики – соответствующие решения приняли республиканские съезды советов[35]);

– существование таких органов, как Съезд Советов СССР и ЦИКСССР (аналогичная структура власти была и в самих республиках[36]).

Наличие хотя бы этих двух “пунктов” вполне достаточно для того, чтобы юридически на конституционном уровне подтверждалось существование Союза ССР и ЦИКа – его органа, – которому было поручено ввести в действие союзный договор, а вместе с ним и декларацию, в окончательной редакции. По справедливому замечанию Ю. П. Бровки, в период с 30. 12. 1922 г. по 06. 07. 1923 г. “федеративное государство уже существовало, но ещё находилось в стадии конституционного оформления.”[37]

ЦИК союзных республик скорее волновали вопросы разграничения полномочий между центральной властью и республиканской, нежели общая модель власти нового государства. В этой связи, С. П. Маргунcкий, ссылаясь на архивные данные, пишет, что 31. 03. 1923 г. в Белоруссии на сессии ЦИК “были предложены поправки к §1 проекта (союзного договора – Д.Л.), которым предусматривали предоставление Союзу ССР права установления правил приёма новых советских республик в Союз, закрепление за отдельными республиками права заключать с согласия союзного Президиума ЦИК договоры о внешних займах. Сессия высказала пожелание, чтобы каждая из договаривающихся советских республик могла иметь своих полномочных представителей не только в высших законодательных органах Союза ССР, но и в исполнительных органах – союзном совнаркоме и союзном Совете труда и обороны с правом решающего голоса”[38].

Таким образом, оценивая правовую природу договора об образовании СССР 1922 г., можно сделать вывод, что данный договор являлся не международно-правовым, а учредительным актом, имеющим внутригосударственную природу. Вместе с тем, договор не являлся, в собственном смысле, договором о создании государства, а был лишь частью Конституции, и, наконец, Договор об образовании СССР 1922 г. изначально рассматривался как часть этой разрабатываемой Конституции.

Поэтому рассматриваемый договор к 1991 г. не действовал и, следовательно, денонсации не подлежал. Основным законом государства является Конституция и никаких «самых основных законов» в виде договора об образовании государства или чего-то ещё не существует.

Незамеченным остался тот факт, что в период перестройки осуществили подмену понятий: договор об образовании СССР (таково его официальное название) упорно называли «союзным договором». С какой целью это было сделано? На мой взгляд, чтобы заретушировать свои истинные цели по уничтожению целостности государства. Поскольку если утверждать, что необходимо пересмотреть Договор об образовании СССР, то сразу становится очевидной абсурдность этой затеи – что значит пересмотреть договор об образовании государства? То есть ликвидировать государство? А когда говорили, что нужно пересмотреть «союзный договор», то создавалась иллюзия, что этот договор легитимирует все и вся, что-то вроде иглы Кощея, на нём всё держится. И именно в таком виде представили договор об образовании СССР, чтобы затем в процессе его 4-детнего (1988-1991 гг.) обсуждения-забалтывания настолько расширить права союзных и автономных республик, выйдя за рамки федерации, и дать договору такое содержание, что юридически означало бы легальную ликвидацию СССР и создание на его базе аморфного образования типа нынешнего СНГ. Неслучайно, а вполне закономерно, что подписанные в Вискулях и Алма-ате в декабре 1991 г. соглашения о ликвидации СССР и образовании СНГ мало чем отличались от последнего проекта «союзного договора» Горбачёва…

 


* Статья первоначально была опубликована в Вестнике МГУ, серия 11 «Право», № 4, 2011 г. С.с. 95-104. Здесь статья представлена в немного доработанном виде.

[1] Постановление Верховного Совета  РСФСР от 12.12.1991 № 2015-1 “О денонсации Договора об образовании СССР” // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР, 19.12.1991, № 51, ст. 1799.

[2] См., напр.: Авакьян С.А. Конституция России: природа, эволюция, современность. М., 2000. С. 55;  Гросул В. Я. Образование СССР (1917 – 1924 гг.). М., 2007. С. 130 – 131.

[3] Чистяков О.И. Союзный договор и современность // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1995. № 2. С.с. 16.

[4] См., напр.: Кремнев П.П. Договор об образовании СССР 1922 г. Международно-правовое соглашение // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2000. № 3; Он же. Распад СССР: международно-правовые проблемы. М., 2005 г. С.с. 19, 24; Лукашук И.И. Выступление на расширенном заседании Учёного Совета Института государства и права АН СССР в январе 1991 г. // Советское государство и право. 1991. № 5. С. 57;   Чистяков О.И. К 80-летию первой Конституции СССР// Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2004. № 5. С. 11, 19, 24.;

[5] Златопольский Д.Л. Разрушение СССР. М., 1998. С.с. 42-43.

[6] Чистяков О.И. Союзный договор и современность // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1995. № 2. С.с. 16-25;

[7] Теория государства и права. М., 1949. С. 394;

[8] Лукашук И.И. Выступление на расширенном заседании Учёного Совета Института государства и права АН СССР в январе 1991 г. // Советское государство и право. 1991. № 5. С. 57;

[9] Кремнёв П.П. Распад СССР: международно-правовые проблемы. М., 2005. С.с. 20-28;

[10] Там же. С. 21.

[11] Меткая фраза принадлежит О. И. Чистякову. См.: Чистяков О.И. К 80-летию первой Конституции СССР // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2004. С. 10.

[12] I Съезд Советов СССР. Стенографический отчёт. М., 1923 г. С.с. 4-5.

[13] Там же. С.с. 11-12.

[14] Орфография сохранена.

[15] Цит. по: Кремнев П.П. Указ соч. С.с. 243-244.

[16] Там же. С.с. 245-246.

[17] Кремнёв П.П. Указ. соч. С. 23.

[18] Там же. С. 16.

[19] Третий Съезд Советов СССР. Постановления. М., 1925. С. 3;

[20] Постановление 2-й сессии Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР V созыва “О непосредственном вхождении в состав Союза ССР Таджикской Союзной Республики” // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973. С .с. 418-419;

[21] Закон о преобразовании Карельской Автономной Советской Социалистической республики в Союзную
Карело-Финскую Советскую Социалистическую республику// Шестая Сессия Верховного Совета СССР. 29. 03 - 04. 04. 1940. Стеногр. отчёт. М., 1940;

[22] Закон о принятии Литовской Советской Социалистической республики в Союз Советских
Социалистических Республик; Закон о принятии Латвийской Советской Социалистической республики в
Союз Советских Социалистических Республик; Закон о принятии Эстонской Советской Социалистической
республики в Союз Советских Социалистических Республик // Седьмая Сессия Верховного Совета СССР.
01.08. - 07.08. 1940. Стеногр. отчёт. М., 1940 г.

[23] Закон об образовании Союзной Молдавской Советской Социалистической республики // Там же.

[24] Закон СССР от 07.08.1940 г. “Об изменении и дополнении статей 13, 23 и 48 Конституции (Основного Закона) СССР” // Ведомости ВС СССР, август 1940 г.;

[25] Международное право: Учебник / Под ред. Л.Н.Шестакова, М., 2005 г. С.с. 16, 77-79.

[26] Постановление I Закавказского Съезда Советов от 13.12.1922 г. «Об образовании Союза ССР» // Первый Закавказский Съезд Советов, Тифлис, 1923 г., с. 147; Постановление IV Съезда Советов БССР от 18.12.1922 г. «Об образовании Союза Социалистических Советских Республик» // «Звезда» № 299 (1300), 19.12.1922 г.; Постановление VII Съезда Советов УССР от 14.12.1922 г. «Об общесоюзном Съезде и о выборе делегатов» // VII Всеукраинский съезд Советов. Стенограф. Отчет, Харьков, 1922 г. С. с. 88-89; Постановление X Всероссийского Съезда Советов от 26.12.1922 г. «По докладу об образовании Союза Советских Социалистических Республик» // СУ, 1923 г., № 28, стр. 325.

[27] Постановление VII Съезда Советов УССР от 13.12.1922 г. «Об основах Конституции Союза Социалистических Советских Республик» // VII Всеукраинский Съезд Советов. Стенографический отчет, Харьков, 1922 г. С. с. 64-65.

[28] Постановление VII Съезда Советов УССР от 14.12.1922 г. «Об общесоюзном съезде и о выборе делегатов» // VII Всеукраинский Съезд Советов. Стенографический отчет, Харьков, 1922 г. С. с. 88-89;

[29] Орфография сохранена.

[30] 2-я сессия Всеукраинского Центрального Исполнительного Комитета VII-го созыва. 11-12 апреля 1923 г. Стенографический отчет. Харьков, 1923 г. С. 8;

[31] См., напр.: Заявление союзных республик на IX Всероссийском Съезде Советов по докладу о Красной Армии от 27.12.1921 г. // IX Всероссийский Съезд Советов. Стенографический отчет. М., 1921 г., отчет № 5. С.с. 25-26.; Стенографический отчет VII-го Всеукраинского Съезда Советов. 10-14 декабря 1922 г. Харьков, 1922 г. С. 1;

[32] Второй созыв Всеазербайджанского Съезда Советов Рабочих, Крестьянских, Красноармейских и матросских Депутатов. Стенографический отчет. Баку, 1922 г.

[33] Данный факт подтверждает концепцию О. И. Чистякова о том, что взаимоотношения советских республик до образования СССР представляли собой  конструкцию «государства с автономными образованиями» // См., напр.: Чистяков О.И. К 80-летию первой Конституции СССР // Цит. по: Чистяков О.И. Избранные труды. М., 2008 г. С. 357.

[34] Постановление об утверждении декларации и договора об образовании СССР // I Съезд Советов СССР. Стеногр. отчет. М, 1923 г. Приложение 1-ое, стр. 8;

[35] См., напр.: Постановление VII Всеукраинского Съезда Советов об основах Конституции Союза Советских Социалистических Республик; Резолюция I Закавказского Съезда Советов по докладу о Союзе Советских Социалистических Республик; Постановление IV Всебелорусского съезда Советов о принятии основных пунктов Конституции Союза Советских Социалистических Республик (РСФСР, Украины, Белоруссии, Закавказской Федерации) // Образование Союза Советских Социалистических республик. Сборник документов. М., 1972;

[36] Там же: Конституция Социалистической  Советской Республики Беларусь; Конституция Украинской Социалистической Советской Республики; Конституция (Основной Закон) Закавказской Социалистической Советской Республики // Там же;

[37] Бровка Ю. П. Международная правосубъектность БССР. Минск, 1967. С. с. 68-69.

[38] Маргунский С. П. Государственное строительство БССР в годы восстановления народного хозяйства (1921-1925). Минск, 1966. Сс. 48-49.